Статья

1. Регулирование имущественных отношений в обычном праве кыргызов

В науке существует мнение о том, что кочевые народы Центральной Азии не знали торгово-денежных отношений из-за невозможности преодолеть натуральный характер традиционной экономики. Вместе с тем, археологические раскопки указывают, что кочевники Центральной Азии с древнейших времен были активными участниками товарообменных связей.

 

В погребениях саков и древних гуннов были найдены предметы роскоши иностранного происхождения: шелковые ткани, китайские предметы роскоши из дерева, лака, зеркала, поделки из нефрита. Кочевые племена саков и скифов активно участвовали в процессе международного товарообмена происходившем на Великом Шелковом пути с середины I тыс. до н.э., протянувшегося из Причерноморья к берегам Дона, затем в Южное Приуралье, к Иртышу и, далее на Алтай.

 

С середины II в. до н.э. Шелковый путь стал функционировать как регулярная дипломатическая и торговая артерия. Енисейские кыргызы также активно принимали участие в процессах товарообмена. Так, например, в VII в. н.э. торговые контакты между кыргызами и Танской империей носили регулярный характер, кыргызские послы привозили в Китай в качестве дани меха и пригоняли лошадей, а в обмен получали в виде подарков шелковые ткани.

 

Находясь на Енисее, кыргызы непосредственно не могли контролировать торговлю на Великом Шелковом пути. Но вместе с тем в их руках был основной поток торговли мехами из Южной Сибири, которые они собирали в качестве дани со своих подданных –кыштымов. В кыргызских курганах, относящихся к VI-VIII вв., обнаружена лаковая, серебряная и золотая посуда, бронзовые зеркала и рельефы, монеты династии Тан.

 

В этот же период кыргызы установили торговые связи с тибетцами, тюргешами, а затем карлуками и государствами Средней Азии.

 

В целом контроль над торговыми путями был важным аспектом политики кочевых империй. Например, в Монгольской империи международная торговля являлась одной из основ государства. Чингиз-хан ставил цель установления благоприятных условий для торговли Востока и Запада, и обеспечения безопасности продвижения караванов вплоть до «последнего моря».

 

Кочевники Центральной Азии занимали достойное место в системе торговых отношений под названием Великий Шелковый путь. Вместе с тем, очевидно, что торговые отношения носили ярко выраженный политический характер, захват территории, на которой располагались участки торговых путей и сбор дани с караванов служили важным источником дохода аристократической знати.

 

Дипломатические отношения с соседними государствами одновременно способствовали развитию торговых отношений, и как правило, торговые операции осуществлялись дипломатическими лицами (послами). В самой системе социальной стратификации кочевого общества социальные группы профессиональных торговцев и ростовщиков так и не сформировались по причине психологического не восприятия их образа жизни и нравственных устоев.

 

Для осуществления торговых функций как древние тюрки, так и монголы привлекали грамотных и способных людей земледельческой и городской цивилизации - согдийских и мусульманских купцов. Занятие торговлей рядовому кочевнику было не то что чуждо, оно шло вразрез с его психологией и традиционным укладом жизни.

 

Например, А.И. Левшин описывал следующий случай: "Однажды спросил я одного владельца 8 000 лошадей, почему он не продает ежегодно по некоторой части табунов своих. Он отвечал мне: "Для чего стану я продавать мое удовольствие? Деньги мне не нужны; я должен запереть их в сундук, где никто не увидит их. Но теперь, когда табуны мои ходят по степям, всякий смотрит на них, всякий знает, что они мои, и всякий говорит, что я богат".

 

Академик Радлов В.В. также отмечал, что казахи «продают лошадей крайне неохотно, ибо как гласит киргизская (казахская) пословица, «продажа лошади мешает росту табунов»». Очевидно, что скотоводство удовлетворяло все насущные потребности кочевника – мясо и молоко он использовал в пищу, из шерсти изготавливал одежду и юрту, из кожи различные предметы, необходимые для кочевого быта.

 

Неразвитость товарно-денежных отношений предопределили незначительное число норм обычного права кыргызов, регулирующих имущественные отношения. В связи этим профессор К. Нурбеков отмечал: «Киргизское право предусматривало небольшое количество договоров: купли-продажи, хранения, ссуды, дарения, имущественного и личного найма».

 

Однако, отдельные виды договоров развивались в прямой зависимости от конкретных исторических условий развития кыргызского общества и непосредственно во взаимодействии с оседлыми народами. Частичное использование продуктов земледелия и ремесла кыргызами отмечается примерно с XII века. При правлении Хайду-хана относительная стабильность в государстве и безопасность дорог создавали благоприятные условия для торговли.

 

Начиная с XVI века, взаимодействуя с соседним городским и земледельческим населением, кыргызы все более активно стали включаться в систему рыночных отношений. На рынки Ферганской долины и Кашгарии поставлялись продукты скотоводства, охоты, ремесленные изделия в обмен на металлические изделия, хлопчатобумажные и шелковые ткани, оружие, фарфоровую посуду, рис и т.д.

 

В XVI- XVIII веке на территории Кыргызстана существовали временные и постоянные пункты торговли, игравшие роль рынков. Во второй половине XVIII века, кыргызы, проживавшие на приграничных землях Кашгарии, активно торговали с Китаем. Китайское правительство сознательно поощряло их торговлю и значительно снижало пошлины с кыргызских купцов.

 

«Каждый год, - говорится о торговле с кыргызами в «Сиюй яолюе», - (киргизы) посылают (в Китай) людей с лошадьми. Им устраивают угощение с вином, одаривают простыми и камчатными шелками и бараном. При торговле, поскольку прибывающие привозят для продажи продукты скотоводства и кожи, торговцев во внутренних землях (Китая) облагают налогом в размере одной трети».

 

В период российской колонизации кыргызы втянулись в орбиту всероссийского рынка. Они снабжали Россию продуктами скотоводства, а взамен получали промышленные изделия. По официальной статистике, в 1905 году из Пишпекского и Пржевальского уездов было отправлено на рынки за пределами Кыргызстана – 235 639 голов скота, в 1910 году – 385 178 голов, а в 1915 году -420 975 голов.

Внутренний рынок развивался гораздо слабее, хотя в начале XX века количество торговых центров, рынков и базаров значительно возросло, например, в 1914 году в южных районах Кыргызстана насчитывалось 19 базарных пунктов.

 

Но чаще всего среднеазиатские, китайские и русские купцы целыми караванами выходили в горы, и торг производился прямо на кочевьях. Русский капитан Абакумов и англичанин Аткинсон, в 1844-1848 гг. проезжавшие через Кыргызстан, сообщали: «Вся торговля в их стране производится караванами ташкентских, кокандских, кашгарских и отчасти русских купцов. Они привозят в аулы их все, что нужно для киргизского быта и остаются у них иногда на целый год».

 

Торговля с кыргызами в основном носила разъездно-меновой характер, по существу она сводилась к обмену товарами между скотоводами и земледельцами. Основным эквивалентом при обмене являлся скот (мал), чаще всего баран. В отчете начальника Иссык-Кульского уезда говорится:

 

«Торговля ограничивается исключительно сбытом предметов, необходимых для повседневной жизни туземного населения в обмен на скот. Киргизы и калмыки совсем не знакомы с употреблением денег вообще и наших денежных знаков в особенности. Затрудняясь в расчете стоимости рубля и мелкой разменной монеты, они выменивают нужные им ткани на одежду и разные предметы по хозяйству на баранов так, что единицею при всех торговых сделках служит баран. Киргизы не любят продавать свои произведения за наличные. Это неумение их считать последние. Еще очень немногие между ними дошли до этой премудрости».

 

Некоторые купцы, хорошо знавшие местных жителей, отпускали товары в кредит за счет будущего приплода. Кыргызы, не искушенные в торговых делах, часто становились жертвами обмана со стороны опытных торговцев. Об этом в журнале «Русское богатство» сообщалось:

 

«Кокандские купцы более всего эксплуатируют киргизов, раздавая свой товар, приготовленный на киргизскую руку, под баранов и скот будущего приплода. В этом случае торговцы берут за свой товар в несколько раз дороже его настоящей цены. Распродав в кредит товар, приказчик спокойно возвращается к хозяину с отчетом, так как знает, что долги никогда не пропадают за киргизами. К осени эти долги собираются по аулам, и гурты скота, полученного от киргизов, пригоняются в город для продажи».

 

Развитие товарно-денежных отношений в Кыргызстане XIX веке подтверждает и формирование особой категории людей – алыпсатаров (перекупщиков), скупая скот у кочевников, алыпсатары вывозили их на крупные рынки Средней Азии.

 

Кыргызы, как и другие представители кочевой цивилизации, основное свое богатств видели в скоте (мал) и не накапливали недвижимого имущества (мүлк). Скот выступал основным объектом в отношениях кыргызов по поводу купли-продажи и обмена. По нормам обычного права договоры купли-продажи заключались устно, без соблюдения каких-либо особых процедур, предусмотренных, например, в мусульманском праве.

 

Однако, по сообщению Бутанаева В.Я., хакасы, при купле-продаже, при уплате албана (дани), при передаче скота пастухам на выпас, на деревянных бирках своими цифровыми знаками обозначали количество голов скота. Например, наклонная линия (/) означала цифру пять, крест из двух наклонных черточек (x) равнялся десяти, крест из трех перекрещивающихся линий (*) означал сто. На бирке в качестве подписи вырезалась родовая тамга скотовладельца. Бирку расщепляли пополам, половинки передавались каждой стороне. По мнению ученого такая система счета и обычай заключения договоров зародилась в древнетюркскую эпоху.

 

Об этом сообщают и китайские летописи: «Количество требуемых людей, лошадей, податей и скота считают по зарубкам на дереве». К сожалению, мы не располагаем сведениями об особой системе цифрового счета у кыргызов, но учитывая особую историческую и этническую близость двух народов, смеем предположить, что идентичная система счета и процедура заключения договора существовала и у кыргызов, вероятно со временем утерянная.

 

Кыргызскому обычному праву известен и такой вид договора, как заем (карыз). Договор займа имел своим предметом обычно скот и заключался на срок не более года. Должник обязан был возвратить долг с приплодом, представляемых в качестве процентов.

 

Анализ главы IX «Долговые обязательства» Эреже Токмакского чрезвычайного съезда биев от 1893 года показывает, что договор займа имел две разновидности: с процентами и без процентов. Проценты устанавливались соглашением сторон, если же проценты не были оговорены и возникал судебный спор, то, как правило, сверх долга должник выплачивал «одного барана тохты за одну пятилетнюю лошадь в год».

 

Оба вида могли заключаться письменно, устно и с поручительством третьего лица (кепилдик). По этому поводу К. Нурбеков приводит существовавшую у кыргызов поговорку: «Эрге кепил өлөт. Малга кепил төлөйт» (поручитель за человека позорится, за скот уплатит).

 

Письменная форма оформлялась распиской, в которой указывались имена должника и кредитора, качественные и количественные характеристики долга, проценты, время и условие возврата. Иногда указывалось лицо, обязанное выплатить долг в случае смерти должника. В конце текста расписки указывались имена свидетелей и лиц, писавших текст документа. Вместо подписи стороны вырисовывали родовую или личную тамгу.

 

Расписки до 30 рублей удостоверялись аильными биями, свыше 30 рублей - волостным съездом биев, и давали кредитору возможность взыскать долг без суда. В случае не признания должником долга дело передавалось на разбор суда биев.

 

Устная форма договора заключалась при свидетелях или без них. Неисполнение или нарушение словесного обещания с моральной стороны строго осуждались и считались делом бесчестным, позорящим человека. Кыргызская пословица гласит: «Убадасыз кишиден жүрүп кеткен жел артык» (Лучше проходящий ветер, чем необязательный человек). Наличие свидетелей служило важным доказательством при возникновении последующей судебной тяжбы.

 

Для обеспечения обязательства кредитор мог при заключении договора требовать от должника представления поручителя (кепиля). Поручителем обычно выступал достаточно состоятельный скотовод, чаще всего родич должника. Он мог брать на себя два вида обязательств: или отвечать за должника в случае его несостоятельности, или представить кредитору должника к обусловленному сроку для исполнения обязательства. В последнем случае поручитель отвечал только за неявку должника и при таковой сам должен был исполнить его обязательство.

 

Детальная регламентация договора займа в Эреже свидетельствует о широком распространении практики одалживания у кыргызов и нередком возникновении судебных тяжб. Наличие письменной формы договора говорит о явном влиянии российского законодательства. А поручительство – явление, популярное у кыргызов.

 

При традиционном уважении и почтении к старшим, мудрым и знающим людям, их поручительства были сильнее всяких других гарантий. Следует также особо отметить, что долговые отношения между лицами, состоящими в близком родстве, строго осуждались, и практически не допускались в силу обычая безвозмездной родственной помощи и поддержки.

 

К. Нурбеков, кроме поручительства, перечисляет и такие виды обеспечения обязательств, как задаток (секелет) и залог (салым). В качестве залога выступали скот, определенное имущество, а иногда и личность должника или членов его семьи. Предметом задатка могли быть также скот или вещи.

 

На юге Кыргызстана кыргызы-земледельцы заключали с отделениями Государственного банка России в Коканде договоры ссуды (в Коканде имелось 10 крупных банков с годовым оборотом свыше 800 миллионов рублей). Например, в 1903 году было заключении 129 тысяч кредитных сделок с хлопкоробами на сумму около 13 миллионов рублей. Кредит выдавался из расчета 5 рублей на 100 в месяц, т.е. 60% годовых.

 

Эреже Токмакского чрезвычайного суда биев от 1893 года содержат также некоторые нормы, регулирующие договор проката скота (май), личного найма (жалдоо), аренды (ижара). Обратим внимание на то, что по мнению казахских ученых «важнейшим институтом кочевой цивилизации казахов был ат майы - отдача во временное пользование рабочего скота, лошади для выполнения различных работ, поездок. Человек, пользовавшийся этой услугой, обязан был по обычаю в той или иной мере отблагодарить наделявшего подарками, выполнением работ, поручений».

окончание следует.

Фото сайта Open.kg

173

Написать комментарий: